«Атака века» не будет забыта

Автор:

В номере: 2017

S-1

Сначала – сухая сводка: 10 февраля 2017 года в помещении Генерального консульства Российской Федерации в Бонне состоялась торжественная церемония передачи флага легендарной подводной лодки ПЛ С-13 сыном последнего её командира на хранение Министерству обороны России в лице его военного атташе полковника Андрея Сивова.

Из истории 

Подводная лодка С-13 и в самом деле легендарна. Прежде всего, она связана со знаменитой «атакой века» Александра Маринеско 30 января 1945 года во время Великой Отечественной войны, а именно – затоплением советской подлодкой С-13 немецкого лайнера «Вильгельм Густлофф» («Wilhelm Gustloff»).  Оно во многом произошло внезапно: немецкий корабль не был главной целью советских моряков, которые нашли этот корабль вообще случайно. Александр  Маринеско, командир подводной лодки С-13, не знал, что за цель перед ним, но выпустил 3 торпеды. Пять с половиной тысяч погибших, по официальным данным (и девять с половиной тысяч — по неофициальным), ставят потопление «Вильгельма Густлоффа» в один ряд с самыми страшными трагедиями на море, и на первое место в списке самых важных побед советских военных моряков.

Наверное, ни одна военно-морская операция отечественного флота не вызывает столько споров и вопросов, как «атака века» Маринеско на немецкий лайнер «Вильгельм Густлофф». Кто-то считает даже, что это было военным преступлением, кто-то уверен, что это была самая большая победа вообще за всю историю отечественных военно-морских сил. Так или иначе, но по количеству погибших трагедия 30 января 1945 года сравнима и даже превосходит гибель «Титаника» и входит в десятку самых кровавых кораблекрушений за всю историю.

Что же известно о трагедии в Балтийском море, происшедшей в ночь 30 января 1945 года?

Корабль «Вильгельм Густлофф» казался немцам непотопляемым. Построенный в 1937 году великолепный круизный лайнер с кинотеатром и плавательным бассейном служил гордостью «Третьего рейха», он призван был продемонстрировать всему миру достижения нацистской Германии.  30 января 1945 года «Густлоф» вышел в своей последний рейс из польского Готенхафена (сегодня – Гдыня). О том, сколько на его борту было беженцев и военных, данные немецких источников разнятся. По сегодняшним данным, число беженцев считается около десяти тысяч человек, военных – в пределах полутора тысяч человек.  Как считается, выжило 1239 человек, из них 528 — личный состав немецких подводников, 123 человека вспомогательного женского состава военно-морского флота, 86 раненых, 83 члена экипажа и только 419 беженцев. Эти цифры хорошо известны в Германии. Такова была цена «атаки века», и вот почему в Германии сегодня многие немцы считают действия Маринеско военным преступлением.

S-2

Трагедия войны

Однако не надо спешить с выводами. Вопрос здесь стоит гораздо глубже — о трагедии войны. Даже самая справедливая война — бесчеловечна, ведь от нее в первую очередь страдает мирное население. По неумолимым законам войны Маринеско топил военный корабль, и нет его вины в том, что он потопил корабль с беженцами. Огромная вина в трагедии лежит на германском командовании, которое руководствовалось военными интересами и не думало о гражданских людях. Кроме того, по заключению немецкого Института морского права в Киле, атака была правомерной: «Вильгельм Густлофф» являлся законной военной целью, на нем находились сотни специалистов-подводников, зенитные орудия… Имелись раненые, но отсутствовал статус плавучего лазарета. Правительство Германии 11.11.44 объявило Балтийское море районом военных операций и приказало уничтожать все, что плавает. Советские вооруженные силы имели право отвечать тем же…

Вопрос о «Густлоффе» и Маринеско – очень сложный и деликатный, затрагивающий настоящее и будущее отношений России и Германии. По свидетельству сайта www.FLOT.com, побывавший недавно в Музее подводных сил России имени А.И. Маринеско генеральный консул Германии Ульрих Шенинг оставил такую запись в книге почетных посетителей: «Через 60 лет после трагических событий Второй мировой войны, наконец,  наступило время, когда русские и немцы совместно строят будущее. К этому призывает гибель немецкого лайнера «Вильгельм Густлоф» в январе 1945 года».

Флотская реликвия

Какова же дальнейшая судьба подводной лодки С-13? Скупая статистика такова:

7 сентября 1954 года С-13 выведена из боевого состава, разоружена, переформирована в учебно-тренировочную станцию. 17 декабря 1956 года С-13 исключена из списков плавсредств ВМФ, а 31 мая 1957 года С-13 расформирована и впоследствии разобрана.

Последним командиром лодки был Армаис Тер-Абрамов, чей сын – Александр Армаисович, передавший флаг с лодки С-13 Министерству обороны России,  рассказывает нашему корреспонденту:

— Мы оказались здесь сегодня по случаю торжественной передачи семейной… нет, флотской реликвии при посредстве Генерального консульства РФ в Бонне Министерству обороны России флага с подводной лодки С-13, которая осуществила во время Великой Отечественной войны знаменитую «атаку века» под командованием Маринеско.

— А как флаг подводной лодки вообще оказался у вас в семье?

— Наверное, мой отец был последним командиром этой лодки.  Лодку списали в 1956 году, и при списании этой лодки отец смог спасти и сберечь с неё ряд деталей каюты капитана: стульчик, столик, флаг и др. Именно спасти, потому что лодку расстреляли, то есть из неё сделали потом плавучую мишень. И так случилось, что флаг остался в семье. И таким образом, я считаю, сохранился для истории. Мы в семье его очень берегли и очень осторожно размышляли о том, где он должен находиться в дальнейшем. И пришли к убеждению, что он должен вернуться государству как историческая реликвия. А конкретно – в Министерство обороны Российской Федерации. Так всё сегодня и произошло, к нашему удовлетворению. Военный атташе российского Минобороны полковник А.Б. Сивов специально для этого прибыл сюда, в Бонн, чтобы при посредстве Генерального консула РФ В.В. Седых акт передачи флага был осуществлён официально. И нам, конечно, было очень приятно, что этому придано такое значение. И это было для нас подтверждением того, что мы правы и что это важно не только для нас.

— Флаг ведь находился у вас много лет?

— Ну да, конечно.

А почему вы только сейчас решили его передать государству? Был какой-то побудительный мотив?

— Да нет, просто… боимся не успеть. Такая опасность, увы, есть всегда. Речь шла элементарно о моём физическом выживании, в связи с состоянием здоровья. И вопрос встал так: либо я умру через несколько месяцев, либо надо уехать на лечение. Поскольку у меня появилась возможность уехать, мы и уехали. Сегодня мы живём в Германии: дочка наша замужем за немцем.

— Вы хранили его при себе всё это время? В том числе до сегодняшнего дня и здесь, в Германии?

— Да, постоянно.

— А приехали вы в Германию, как я знаю, из Петербурга?

— Да. В 1995 году. Было смутное время, и мы не знали, как быть с флагом, кому его оставить или передать и… так далее. Поэтому решили взять его с собой сюда.

— За то время, пока флаг хранился в вашей семье в СССР, в России, кто-то, кроме вашей семьи, знал об этом?

— По-моему, никто не знал. Я думаю, что отец об этом никому не рассказывал. Он умер в 1990 году. А до того, как ушел в отставку, он преподавал на кафедре военно-морской подготовки в Макаровском училище (Ленинградском высшем инженерном морском училище имени адмирала С.О. Макарова. Гр. Кр. ), где заведующим кафедрой был Сергей Прокофьевич Лисин, Герой Советского Союза, коллега отца, тоже подводник, бывший во время войны командиром подводной лодки С-7. Я не в курсе дела, знал он об этом или нет… Отец, думаю, старался об этом флаге особенно не распространяться. У нас, конечно, периодически собирался его дружеский круг коллег, бывших и настоящих сослуживцев, так сказать «золотопогонники». Может быть, и они даже не знали. Потому что у отца никогда не было привычки о чем-то личном рассказывать кому-либо. Мать про блокаду никаких подробностей не рассказывала, а отец – про войну… Клещами не вытянешь.

— Чуть подробнее, если можно, об отце…

— Отец родился в Кировабаде. Вообще, тут не обойтись без истории семьи. Семья, точнее, армянская её половина, жила в Петербурге с 1709 года. Это было первое посольство от грузинского царя Тиграна к Петру Первому. Они прибыли в Петербург, там были армяне, грузины вместе, и все остались служить. И с тех пор все мои предки по армянской линии служили в Питере. Потом, в начале ХIХ века, появился род Лазаревых… И когда произошла революция, мой дедушка Хорен командовал полком лейб-гвардии, и в Брусиловском прорыве участвовал и угодил в госпиталь. Случился революционный переворот. Всех из госпиталя – за решетку. Через короткое время всех офицеров отпустили под подписку о неучастии в борьбе с советской властью. Потом произошло второе восстание, на этот раз уже в Москве. Их – снова за решётку, теперь в Бутырку. Но Горький выпросил помилование для нацменов. И офицеров-нацменов отпустили. А русских офицеров расстреляли… И он, мой дед, его старший и младший братья двинулись на Кавказ. А самый младший брат его был священником в Эчмиадзине. Там всю жизнь и прослужил, кстати, дослужившись до католикоса. А Николай и Еремей, братья Хорена, в Кировабаде построили дом, там все эти годы жили в нём втроём. До самой войны.

А моему отцу при начале войны не хватало года до призывного возраста. Поэтому, взяв свидетельство о рождении у своего родственника, он пошёл на фронт добровольцем по чужим документам. И летом 1942-го он угодил сразу же в бои против дивизии «Эдельвейс». Конечно, их, необученных, моментально немцы, как говорится, разделали «под орех», и он с ранением в первый раз попал в госпиталь. Потом, выписавшись, снова оказался в переделке и – опять госпиталь. На этот раз – в Баку. А там в это время дислоцировалось училище подводного плавания. И отец поступил туда. Короткие офицерские курсы и – снова на фронт, теперь в Ленинград. Оттуда, летом 1945-го, – на Дальний Восток. Участвовал в известной десантной операции на озере Ханка, чудом остался живым… А уже после войны оказался на этой легендарной подводной лодке ПЛ С-13 и в конце концов стал её командиром, последним командиром этой подводной лодки. И когда лодка пришла в Питер, он уже с неё перешёл работать в Макаровское училище, а оттуда – в запас. Так флаг и другие реликвии оказались у нас в семье.

— И не то что он завещал вам флаг, а это вы уже по своей инициативе решили, что флаг надо передать государству. Так?

— Да, именно так. Мы сами так решили. Мы его вывезли из России… Нам удалось вывезти сюда все отцовские награды, его кортик, флаг и прочее.

— Это было, вероятно, не просто – вывезти реликвию за границу?

— Конечно, вывозить это официально было запрещено. Благодаря тому, что я выезжал на автомобиле, я там эти вещи попрятал. А сейчас, мы знаем, что в Питере построили новый военно-морской музей, отличный. Вот там, я думаю, и самое бы место флагу подводной лодки моего отца.

— А вы сами не хотели отдать флаг этому музею?

— Мы пытались. Я даже отыскал в Петербурге Клуб моряков-подводников, познакомился с его председателем, очень интересным человеком, кажется, контр-адмиралом. Мы с ним советовались, как поступить. И он нам не посоветовал отдавать эти реликвии в какие-либо музеи, чтобы они не попали в конце концов в коммерческий оборот. Нам в разное время разные люди предлагали продать им флаг, обещали свести нас с коммерческими структурами, занимающимися покупкой-продажей орденов, медалей и прочего подобного и… так далее. Но мы отказались от всего такого, чтобы избежать этих коллизий. Теперь, надеюсь, мы этого избежали. И вот, кстати, буквально вчера нас познакомили по скайпу с одним чрезвычайно интересным человеком, капитаном первого ранга в отставке Василием Сапожниковым, одним из участников создания музея А.И. Маринеско в Петербурге. Он очень заинтересовался нашей реликвией. И вот теперь, после сегодняшнего события, я знаю, что ему сказать. Я думаю, что смогу и ему кое-что важное из реликвий передать.

— Вы, ясно, очень ценный для него человек. Да и для всех нас – тоже. Спасибо вам, Александр Армаисович, за ваше доброе дело и за эту беседу.  

Фото автора и Г. Вершкайна

Архив

Anzeige

Anzeige

Присоединяйся!