Армен Джигарханян: «Нам нельзя давать свободы!»

Автор:

В номере: 2015

S-1

3 октября народному артисту СССР Армену Джигарханяну исполняется 80 лет

— Армен Борисович, Вы когда-то мне сказали, что вам очень понравилась Германия! Чем же?

— Самыми примитивными вещами: всё вокруг чисто, аккуратно, красиво, уважительно… Не правда ли, самые элементарнейшие, примитивнейшие вещи! Меня не интересует свобода совести, свобода вероисповедания, разные другие высокие свободы, тем более – свобода слова…

Почему?

— Потому что в России нельзя давать свободы слова. И вообще свободы… Потому что Россия – страна типично КРЕПОСТНАЯ. Это я по театру знаю. В театре должно быть крепостное право: они должны БОЯТЬСЯ меня.

Актёры?

— Все! Как только они меня НЕ боятся, они начинают очень активно садиться мне на голову.

Работать должны с Вами из-за страха, что ли?

— Да. Объясняю. Я должен быть ХОЗЯИНОМ. Я должен решать судьбы. И они должны об этом ЗНАТЬ. В частности, знать, что я их судьбу могу ведь решить и негативно…

Как бы говорите им: «Раз вы мне доверяете как личности, как мастеру – извольте подчиняться моим законам». Так?

— Нет. Не потому, что «доверяете», а потому, что «Я ВАМ ПЛАЧУ ДЕНЬГИ». Я плачу – значит, я ваш хозяин. Театр называется «под руководством Армена Джигарханяна», понимаете? Чёрным по белому написано на афише: «Художественный руководитель – Джигарханян». Хозяин.

Вы всегда исповедовали этот принцип?

— Нет. Да и сейчас тоже со скрипом получается. Вообще-то это против моей натуры. Я — человек, который, как старый клоун (а моя клоунская профессия, как известно, — самая демократичная в мире), превыше всего ставит РАВЕНСТВО на сцене: для меня не существует старого партнёра и молодого, маститого и неопытного, народного артиста и заслуженного или вовсе без всяких званий – для меня есть одно: ПАРТНЁР. Которого я люблю. Или которого я ненавижу.

Хорошо. Но тогда при чём здесь крепостные порядки?

— Потому что уже терплю фиаско от этого своего РАВЕНСТВА…

Вы!? Фиаско? И часто терпите?

— Ежедневно!

Например?

— Ну… Многие актёры сейчас больше заняты своими личными делами, чем профессией, чем театром. Я, допустим, спрашиваю: «Почему вы опаздываете на репетиции?». А мне в ответ: «Армен Борисович, весь день думал о любимой женщине». Это он так шутит…

Что предпринимаете в ответ на эти «шутки»?

— Мне советуют многие мои друзья, коллеги, которым я плачусь в жилетку (и я, наверное, в конце концов, встану на этот путь), — ВЫГОНЯТЬ. Причём выгонять ПУБЛИЧНО. Принародно!

Чтоб, как говорится, другим неповадно было?

— Да. Это – один из признаков крепостного театра. Я ЭТОГО НЕ ЛЮБЛЮ! Понимаете? Не люблю: театр не может быть крепостным. Как и любовь не может быть крепостной. Любовь должна быть только при ВЗАИМНОМ и НЕВЕРОЯТНОМ желании! Остальное – насилие. Так и театр. Мне это не подходит.

Не любите, не подходит, но – иначе не получается, что ли?

— Нет. Не получается.

До этого Вы дошли лишь сейчас? В прошлой Вашей практике такого не было?

— Нет, было всегда и везде! Никакой свободы, никакой демократии и равенства, я понял, вообще не может быть В ЭТОЙ СТРАНЕ… Я хотел, я пытался – вопреки всему (и до сих пор хочу и пытаюсь!) — претворить эту свободу в жизнь. Когда я преподавал во ВГиКе, у меня на курсе ребята написали в качестве нашего лозунга мои слова: «ВСЁ МОЖНО!». Но…

Вы сказали, что Вам не нужна и свобода слова, Армен Борисович…

— Мне – не нужна. Я не знаю даже, что это такое. То, что я вижу сегодня, мне не нужно…  НАМ НЕЛЬЗЯ ДАВАТЬ СВОБОДЫ СЛОВА… И никакой другой свободы. Надо выгонять, надо казнить, надо кастрировать, отрубать руки!.. Тем, кто не умеет и не хочет хорошо работать. Я живу в элитном районе, на Арбате. Там живёт много разного начальства. И каждый год кладут асфальт. И каждый год – плохой  асфальт… Я смотрю на всё это и вижу, что эти люди НЕ УМЕЮТ класть асфальт. Что же делать? Очень просто: надо пригласить тех, кто УМЕЕТ. Весь мир так делает.

…Вот именно после таких вещей я и начинаю думать: зачем мне такая свобода? Не нужна она! Нужно, видимо, чтоб зашёл «человек с ружьём» и сказал: «Где здесь бывшие? Убирайтесь!» Вот и всё.

Значит, всё дело в том, что нет профессионализма?

— Не знаю. Знаю одно: СТРАХА нет. Повторяю — это НЕ МОЯ формула, НЕ МОЯ мораль. Но я вижу, что дело как раз в том, что страха нет. К сожалению. Наверное, без страха уже ничего у нас не получится…

Поэтому я часто теперь задумываюсь: прав ли я в своём желании установить «островок демократического театра», когда это здесь НЕ В ТРАДИЦИЯХ?.. Против кого я иду?

— Может быть, не «против кого», а  просто – «за себя»?

— Да. И это глупо! Глупо, потому что так у нас НЕ ПРИВЫКЛИ. Вот я и возвращаюсь к тому, о чём начал: люди, которым я верю, советуют: «Выгони. Прилюдно. Публично. Громко. Со скандалом»…

Вы не пробовали внять этим советам?

— Пробовал.

И? Действует?

— Действует! Моментально! Моментально!!! Правда, для меня это больно…

S-2

Больно освобождаться от нерадивых работников? Но на Западе это – принцип. Так принято. Это – закон существования. Норма.

— Да. Дело в том, что на Западе нет рабства. Поэтому там не церемонятся с такими. Ты там не имеешь права «выгонять». «Выгонять» — это понятие чисто русское, наше, родное, только нам понятное. Тем более — прилюдно, что наиболее эффективно действует именно у нас. В этом суть. Именно — кнутом! Именно — шпицрутенами! С позором! Сквозь строй! Прилюдно! По голой жопе!!!..

Потому что если я Вам, например, скажу: «Сэр, мне очень жаль, но мы с Вами не сможем в дальнейшем…» и тому подобные реверансы – не-е-ет! Это – по-западному, это у нас не действует. Будет большая смешная комедия. Именно – выгнать, прилюдно и с позором! Оскорбить. Унизить. Дать «волчий билет». Лишить куска хлеба…

Как всё-таки у Вас в театре это происходило технически?

— Очень просто. После очередного «чп» я собрал актёров и сказал им: «Всё. Пьянства в театре больше не должно быть». Не поняли. Ну, мол, сказал, и – подумаешь!.. Один из актёров начал даже здесь митинговать: «Что Вы, бл…, нас смешите?!.. Имеем право… Кто Вы такой!?»… Потом он ещё один раз явился пьяным, ещё… На спектакль. А я же сразу это вижу… Я сказал ему, опять же при всех: «Даю Вам последний шанс: если Вы придёте ещё раз в таком состоянии — можете не приходить, просто пришлите мне заявление об уходе». Сказал и ушёл домой. Потом мне звонят: он опять пьяный, здесь, в театре.

Я его выгнал. Теперь он мне звонит каждый день, обратно просится…

А Вы?

— Звонит мне каждый день: «Я хочу с Вами поговорить». Я говорю: «Если о работе в театре – нет. На любую другую тему – пожалуйста»… «Вы должны понять мою ситуацию»… Я говорю: «Нет. Не понимаю. Я тупой, безнравственный и бессердечный человек. Я Вас предупреждал». Я сказал, что всё могу простить в театре, но это – нет! Потому что я 60 лет работаю в театре, я видел, что в этом случае происходит. Потому что не твоё пьянство страшно, а страшны МЕТАСТАЗЫ. Завтра ведь другой скажет: «А чего? Ему можно, а мне – нет?»… И пошло-поехало.

Не хочу, чтобы по этим моим словам у вас сложилось искажённое впечатление обо мне, что я святой, что ли, с другой планеты… Нет, я – продукт этой эпохи и этой страны. Иначе не может быть! Но я… ТЕОРЕТИЧЕСКИ-то знаю, что может и должно быть ИНАЧЕ.

То есть Вы сам с собой не очень-то внутренне согласны?

— Нет. В том-то и дело. Никогда! Жизнь меня заставляет. Я иногда смотрю на себя со стороны, когда и как я всё это провозглашаю: седой, старый дурак, который говорит об Искусстве, о Творчестве… А они, молодые, так на меня смотрят снисходительно: «Ну, давай-давай, говори»…

Тот Ваш актёр, которого Вы выгнали, был талантлив? Как профессионал – хорош?

— Знаете, для меня тут всё сразу кончается, всё! Не может быть. НЕСОВМЕСТИМО. Убеждён! Нам врут, когда говорят, что Шаляпин был алкоголиком. Шаляпин не был алкоголиком. Шаляпин был Великим Артистом! Борис Ливанов не был алкоголиком. Он был Великим Артистом прежде всего! Ливанов, чтоб вы знали, никогда не выходил на сцену пьяным. Ни-ко-гда! На сцену пьяными выходят маленькие ливановы. Иного просто не может быть. Потом, после спектакля, он мог «назюзюкаться» так, что своих не узнать, но НА СЦЕНЕ – ни-ко-гда! Мне рассказывал Вася (сын Б.Н. ЛивановаГр.Кр.), как этот «бражник» и «хам» роль разучивал, как готовился каждый раз к выходу на сцену, как волновался… Нет. С большими актёрами такого НЕ БЫВАЕТ.

Вы уже более шестидесяти лет в театре. И огромную часть этого срока – в  театре имени Маяковского, у Гончарова. И вдруг – ушли от Гончарова. Почему, если не секрет?

— Никакого тут секрета. И, сразу скажу, никакого скандала, никакой сенсации здесь тоже не было. Был у меня уже этот театр, на основе моего курса во ВГиКе, мы влезли в это дело, решили жить дальше вместе. Выяснилось, что он, этот молодёжный театр, отнимает много времени, сил, энергии, и, значит, в театре Маяковского я целиком уже не могу быть. И «детей своих» здесь тоже не могу бросить. Я честно поговорил с Гончаровым и… ушёл.

S-3

То есть, как я понимаю, Вы ушли не потому что Вас (или в Вас) там что-то не устраивало?

— Не-ет, что Вы! Я же жил там как Господь Бог!

Как Вы выживаете в сегодняшних условиях? Материально?

— Работаю. Это если говорить обо мне лично. А что касается театра этого моего – хожу, конечно, с протянутой рукой. Хожу, прошу, и мне не стыдно. Если б я просил денег, чтобы танк себе купить, а потом выехать на площадь и давить кого-то, было бы стыдно. А я прошу на ТЕАТР. Я и властям говорил, что себе дачу я, если очень сильно захочу, на свои деньги построю, ни у кого не буду просить. А я строю ТЕАТР для Москвы. Сегодня я есть, а завтра меня нет – но театр будет стоять. Я строю сцену, строю кулисы, строю зрительный зал – ничего для себя лично. На это и прошу у города денег. И у богатых прошу денег…

Знаю, что город денег театру дал. А богатые дают?

— Не дают… Нет. «Не хочут»…

Вы, вероятно, имеете в виду скорее так называемых «новых русских», а не интеллигенцию?

— Не-ет, это именно сегодняшняя интеллигенция! Гнусная, разрушающая всё и вся интеллигенция. Я сознательно произношу эти сильные слова. Они облизывают все места богатым, чтоб получить какие-то льготы… Для меня это – очень гнусные люди.

Ефим Копелян как-то мне рассказал одну прелестную историю. Хотите расскажу? Значит, идёт пьянка, разнузданная, похотливая. Копелян с другом выходят из ресторана. К ним на улице подходит дама: «Не угостите ли, мальчики, сигареткой?.. Спасибо… Не хотите ли составить мне компанию?»… Они не хотели. Она отошла от них. Друг говорит Копеляну: «Слушай, зачем она изображает из себя б…? Ведь никаких данных!»… А? Как?!

Так и на этих тусовках. Все эти «Ники» и «Триумфы»… Почему они так изображают из себя «Оскара»? Ведь НИКАКИХ ДАННЫХ!.. Ха-ха-ха!

Последний вопрос, Армен Борисович: что Вас больше всего раздражает в современном театре и что – радует?

— Раздражает то, что и всегда: «утром в газете – вечером в куплете». Скороспелость, сиюминутность в искусстве. А радует то, что театр всё равно живёт. Я верю в Театр. Он будет всегда.

Спасибо, Армен Борисович, за беседу.

Архив

Anzeige

Anzeige

Присоединяйся!