П.И. ЧАЙКОВСКИЙ И ГЕРМАНИЯ

Автор:

В номере: 2013

Жизнь Чайковского сложилась так, что он часто бывал за рубежом. Посетил немало немецких городов: Ахен, Байройт, Берлин, Висбаден, Гамбург, Кёльн, Лейпциг, Мангейм, Мюнхен. Не будет преувеличением сказать, что практически всех видных деятелей музыкальной культуры Европы он знал лично. Назову, к примеру, наиболее громкие немецкие имена: Франц Лист, Рихард Вагнер, Ганс фон Бюлов. Но не станем кропотливо изучать каждое его пребывание за границей, каждую встречу. Рассмотрим лишь основные события.

Продолжение. Начало в № 2 (140)

 

Театр Вагнера, Байройт

Байройт

В августе 1876 года П.И.Чайковский приезжает на Вагнеровсий фестиваль в Байройт. Торжества были приурочены к открытию оперного театра, только что выстроенного по заказу баварского короля Людвига Второго для его любимого композитора Рихарда Вагнера. Исполнялась премьера тетралогии «Кольцо Нибелунгов, торжественное театральное представление для трёх дней и одного предварительного вечера» — таково полное название музыкального действа. Его общая продолжительность 16 часов. Собрались именитые гости (среди них даже кайзер Вильгельм Первый), музыканты, критики, меломаны Европы и Америки. Пётр Ильич присутствовал в качестве музыкального обозревателя газеты «Русские ведомости». Впечатления свои он изложил в пяти репортажах. Грандиозное произведение поразило его, но и вызвало определённое неприятие. «Перстень нибелунгов, — писал он, — произвёл подавляющее впечатление не столько своими музыкальными красотами, которые, может быть, слишком щедрой рукой в нём рассыпаны, сколько своей продолжительностью, своими исполинскими размерами, и породил желание продолжать изучение этой сложнейшей из всех когда-либо написанных музык». Интересны не только профессиональные оценки, но и просто заметки очевидца. Поразительно, насколько прославленный музыкант владел литературным пером. Вот один из отрывков описания пребывания в Байройте: «Маленький городок потеснился и дал приют всем приехавшим, но накормить их он не может. Я в первый же день по опыту узнал, что такое борьба… Каждый кусок хлеба, каждая кружка пива добывается с боя, ценой невероятных усилий, хитростей и самого железного терпенья… За столом безраздельно царит самый хаотический беспорядок. Все кричат разом. Утомлённые кельнеры не обращают ни малейшего внимания на ваши законные требования. Существует при театре громадный балаганный ресторан, обещающий хороший обед в два часа для всех желающих, но попасть туда и достать что-нибудь в этом омуте голодающего человечества есть дело высочайшего героизма и необузданной смелости». Ожидали вы от автора «Лебединого озера» такой журналистской хлёсткости?! Добавим ещё отрывок об открытии музыкального праздника: «Перед моими глазами промелькнуло несколько блестящих мундиров, потом процессия музыкантов вагнеровского театра, потом стройная высокая фигура аббата Листа с прекрасной типической седой головой его, потом в щегольской коляске сидящий, бодрый маленький старичок с орлиным носиком и тонкими насмешливыми губами, составляющими характеристическую черту виновника всего этого космополитически художественного торжества – Рихарда Вагнера». Ещё будучи студентом консерватории, Чайковский посещал концерты Вагнера, гастролировавшего в Петербурге, и вот теперь в Байройте представилась возможность узнать его лично. На фестивале Пётр Ильич встретил своего коллегу по Московской консерватории Карла Клиндворта, немецкого пианиста и дирижёра, ученика Листа. Он и представил Чайковского Вагнеру. Состоялось также знакомство с Ф. Листом.

Первый фортепьянный концерт

Начну издалека. С представления Ганса фон Бюлова. Это известный немецкий пианист, дирижёр, композитор, музыкальный критик. Он много гастролировал по Европе и Америке, часто бывал в России, называл себя «русофилом». Биографы полагают, что первая личная встреча музыкантов состоялась во время гастролей фон Бюлова в России в 1874 году. Тогда Чайковский дал блестящую рецензию на фортепьянный вечер Бюлова в московском Большом театре. Во время приватной встречи в Москве немецкий пианист проиграл Чайковскому его произведения и спросил о замечаниях. «Ваше исполнение для меня идеально», — ответил композитор. И фон Бюлов высоко ценил творчество Чайковского. В одной из своих критических статей он писал: «…в сегодняшней России нет недостатка в высокоодарённых творческих талантах в любой области музыки», однако среди них выделяется один, «который подобно Глинке неутомимо устремлён вперёд – это молодой профессор… Чайковский. Его прекрасный скрипичный концерт уже хорошо известен во многих немецких городах. Такое же признание заслуживают многие из его фортепьянных сочинений…» Гансу фон Бюлову Чайковский посвятил одно из лучших своих инструментальных произведений – Первый фортепьянный концерт. До сей поры этот концерт много исполняют, он входит в обязательную программу Международного конкурса им П.И. Чайковского в Москве. Вначале Пётр Ильич намеревался посвятить его своему учителю и другу Н.Г. Рубинштейну, но был очень обижен оценкой: «концерт никуда не годится». Немецкий коллега Чайковского Карл Клиндворт (о котором я уже упоминал) посоветовал предложить исполнение Гансу фон Бюлову. Что Чайковский и сделал: передал через Клиндворта рукописную партитуру с посвящением. Бюлов был тронут и польщён. Фортепьянный концерт он впервые исполнил на гастролях в Америке. В Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии. И каждый раз с неизменным успехом. Бюлов писал Клидворту: «Чайковский сделался популярным в Новом Свете». Заметим, что и в Старом Свете тоже, в том числе благодаря исполнениям фон Бюлова.

Баронесса фон Мекк

Баронесса фон Мекк – добрый гений Чайковского

В конце 1876 года композитор получил письмо от незнакомой почитательницы, выражавшей восхищение его талантом. Это была одна из богатейших женщин России Надежда Филаретовна фон Мекк. Почему у женщины с таким русским именем чисто немецкая фамилия? Если бы я организовывал выставку «П.И. Чайковский и Германия», то не преминул бы представить портреты супругов фон Мекк и уделить им серьёзное внимание. Может быть, устроители так и сделали (я её не посетил). Глава семьи Карл Фёдорович (Карл Оттон Георг) фон Мекк происходил из остзейско-рижских немцев, а род его, по семейному преданию, шёл от силезского канцлера Фридриха фон Мекка. Карл родился в Риге, учился в Петербургском институте путей сообщения. В 26 лет женился на дочери помещика Наденьке Фроловской, которая была на 10 лет моложе своего мужа. Толковый инженер-путеец энергично включился в растущий тогда бизнес — железнодорожное строительство. Надежда активно помогала мужу в делах. В результате семейство фон Мекк создало многие сотни километров железных дорог, в том числе линии от Москвы до Рязани, а также до Курска и Киева. Владение столь выгодными направлениями дало возможность взять монополию на перевозку зерна из хлебородных южных губерний. Пришло миллионное богатство. В 1976 году Карл скоропостижно скончался от инфаркта, и в 46 лет баронесса овдовела. Несмотря на хлопоты о детях, ведение обширного дела, в душе её пустота, которую она пытается заполнить музыкой. Начавшаяся переписка с Чайковским приносит радость общения с кумиром. Последовало несколько заказов, щедро оплачиваемых, и, наконец, предложение назначить ежегодную субсидию в шесть тысяч рублей, которая смогла бы освободить его от работы в консерватории, бытовых забот и целиком посвятить себя композиторскому творчеству. Чайковский от души благодарен. В 1877 году, когда переписка была особенно активна и задушевна, Надежда Филаретовна стала для Петра Ильича практически исповедником. Только ей он доверил и подробно описал трагическую историю своей женитьбы. Рассказал, что получал письма с объяснениями в любви от 28-летней пианистки Антонины Милюковой. А ему уже 37 лет, пора, пожалуй, жениться. Да и все родственники настаивают на этом. В результате он согласился взять в жёны Милюкову, хотя честно признался, что не любит её. Шестого июля 1877 года состоялась свадьба. «Но как только церемония свершилась, как только я очутился наедине со своей женой… я вдруг почувствовал, что она мне ненавистна», — пишет он Надежде Филаретовне в порыве горькой откровенности. Отношения катастрофически ухудшались, вернее, резко ухудшалось нервное и психическое состояние молодого мужа. Самое ужасное для него — невозможность в таком душевном состоянии сочинять музыку, а это основа жизни. Появляются мысли о смерти, о самоубийстве. Ведь невозможно прожить всю жизнь в такой ненависти! В результате силы его иссякли настолько, что он впал в состояние, о котором говорит: «со мной сделалось что-то ужасное, чего я не помню». Как только он «стал приходить в себя», брат увез его для перемены обстановки за границу: в Швейцарию, Италию. Надежда Филаретовна сочувственно и терпеливо отвечала на его письма, помогала финансово, предлагала приют в своих имениях и квартирах. Но Пётр Ильич ещё слаб, ещё тяжело ему видеть людей, подавленное, тоскливое состояние, которое он называет «меланхолия», не проходит. Вернуться к жене он категорически не хочет и не может. С Антониной никогда больше они не виделись, хотя развод не оформили. Для жены, видимо, тяжёлый брак тоже не прошёл даром, жизнь свою она окончила в психиатрической клинике. Всю жизнь Чайковский оплачивал её содержание и лечение. Только к концу года в письмах снова появляются оптимистические нотки, снова он берётся за работу. Продвигается опера «Евгений Онегин» и Четвёртая симфония, которую он предложил посвятить фон Мекк. Но Надежда Филаретовна не хотела огласки. Она ответила, что не надо указывать её имя, достаточно сказать, что посвящается другу. Что Чайковский и сделал. Вообще отношения их своеобразны. Это был настоящий платонический любовный роман в письмах. Оба нетерпеливо ожидали посланий, подолгу и откровенно писали обо всех событиях жизни, обо всех движениях души, вели дискуссии о литературе, религии, музыке. Восторгались, что во многом мнения их совпадают и даже в разногласиях они понимают друг друга. Но никогда не встречались лично, хотя порой и жили на соседних улицах. Довольно скоро в переписке обращение «милостивый государь» заменилось на «мой любимый друг», «глубоко любящий» и т.д. Создав идеальный образ своего корреспондента, они боялись его разрушить банальностью встречи. Переписка продолжалась 14 лет, до 1890 года, когда внезапно фон Мекк отослала сухое прощальное письмо. Чайковский был обескуражен и глубоко расстроен. Он писал, что материальная помощь ему больше не нужна, он и сам уже достаточно хорошо зарабатывает, он хочет только душевной близости. Но ответа не последовало. Пётр Ильич обращался даже к зятю Надежды Филаретовны с просьбой помочь восстановить отношения, но и это не помогло. Переписка не возобновилась. Когда в ноябре1893 году Чайковский внезапно умер, состояние здоровья фон Мекк, находившейся в это время в Ницце, резко ухудшилось, через три месяца она скончалась. Вот такая неординарная, почти мистическая история. Может быть, кто-то скажет, что она напрямую не связана с Германией, но, думаю, нельзя обойти её молчанием. Если бы не состояние, созданное остзейским немцем Карлом фон Мекк, если бы не покровительство его вдовы… Неоценима моральная и материальная поддержка баронессы фон Мекк как в самый трудный период жизни композитора, так и все годы их дружбы-любви. Около тысячи сохранившихся писем свидетельствуют о жизненных перипетиях и творческих исканиях композитора. Без них, — заявляют биографы, — нам не было бы известно и десятой доли жизни Чайковского. Продолжение следует.

П.И. Чайковский с женой А.И. Чайковской (Милюковой).

Архив

Anzeige

Anzeige

Присоединяйся!