Немецкий композитор из России

Автор:

В номере: 2012

Продолжим знакомство с галереей композиторов, представленных в филармонии Гамбурга. Обратимся к Альфреду Шнитке. И не потому, что бюст его украшает фойе, и, как Брамс и Малер (о них была речь в предыдущих статьях), провёл часть жизни в Гамбурге. А потому, что он классик ХХ века. А. Шнитке написал около двухсот произведений, в том числе девять симфоний, три оперы, два балета, музыку к 60 фильмам, создал новую музыкальную стилистику, был философом, музыкальным теоретиком.

Слова, вынесенные в заголовок, принадлежат самому композитору. Они полностью соответствуют действительности. Мать – немка Поволжья. Отец – еврей, приехал в Россию с родителями в 1926 году из Германии, где родился во Франкфурте-на-Майне. Встретились они в городе Энгельс – столице существовавшей тогда Автономной республики немцев Поволжья (ныне Саратовская область). Отец имел профессии журналиста и переводчика, мать преподавала в школе немецкий язык. 22 ноября 1934 года в молодой семье родился сын, названный Альфредом. В доме говорили по-русски и по-немецки, оба языка были для детей родными.  В доме было много книг, тоже на обоих языках. Так что рос Альфред в интеллигентной среде.

Сейчас слышишь много сетований на то, что жизненное поле захватывают беспринципные и бескультурные пробивные нувориши. Позволю себе с этим не согласиться. Может быть, в процентном отношении растиньяков и прибавилось, но были они всегда: и в бальзаковские, и в наши времена, как всегда были и, я уверен, будут интеллигенты. Пример тому наш герой.

Друзья, знавшие Шнитке в разные периоды жизни, подчёркивают его терпимость, мягкость в общении, стремление не обидеть резким замечанием. Несмотря на трудности, которые уготовила ему жизнь, он не ожесточился и не озлобился, а старался лишь философски глубже вникнуть в понимание происходящего. Таким я видел его и во всех ему посвящённых документальных фильмах, во всех интервью, которые просматривал при подготовке статьи. Умные вдумчивые глаза, спокойный ровный голос, порой мягкая полуулыбка. Свободные переходы с русского на немецкий.

Музыкальное становление

В 12-летнем возрасте Альфред оказался в Вене, куда был командирован его отец. Два года, проведённые в этой имперской столице, произвели на мальчика после провинциального поволжского города неизгладимое впечатление. Он называл это время лучшим в своей жизни. В Вене Альфред впервые начал серьёзно заниматься музыкой: частные уроки давала ему фрау Рубер, соседка по дому. Через 29 лет, будучи на гастролях в Австрии, известный уже композитор и исполнитель разыскал её. Престарелая дама не сразу признала в 40-летнем маэстро своего ученика-подростка. Но и при следующем посещении Вены А. Шнитке снова навестил учительницу, между ними возобновилась дружба. Ещё одно, на мой взгляд, свидетельство интеллигентности: благодарность и признательность без всякой корысти.

После возвращения на родину семья поселилась в подмосковной Валентиновке. Мальчика отдали в Музыкальное училище им. Октябрьской революции (теперь – Колледж имени Альфреда Шнитке), которое он окончил в 1953 году круглым отличником. В том же году поступил в Московскую консерваторию. Наступала хрущёвская оттепель, время «шестидесятников». Кто его застал, помнят, насколько увлекательным оно было. Вспыхнули таланты на родине, и интересно было узнать о культурных новинках за рубежом. Так было и в консерватории. Сокурсница Валентина Холопова издала в несколько сот страниц биографию А. Шнитке, основанную, в том числе, и на личных воспоминаниях и впечатлениях. С огромным удовольствием прочитал я эти мемуары, в которых узнавал своё время.

В моём окружении не было гениев, но и мы стремились увидеть-услышать, что же происходит там, «за бугром», за приоткрывающимся железным занавесом. Например, мой товарищ организовал в студенческом общежитии технического института лекцию о джазе. Сейчас уже трудно представить, что и с такой музыкой можно было знакомиться лишь почти подпольно. Что же говорить о творцах из консерватории!

В студенческом научном обществе, членом которого был Шнитке, прослушивали записи современной музыки, полученные с большим трудом из-за рубежа, горячо их обсуждали. Так происходило в ту пору приобщение к авангардному, незнакомому ранее искусству.

В поисках стиля

В 1958 году Шнитке закончил с отличием консерваторию. Как дипломная работа им была представлена оратория «Нагасаки». Созданная с присущим автору талантом, она получила заслуженные поощрительные отзывы. Председатель государственной комиссии Георгий Свиридов дал весьма благожелательную, даже я бы сказал, восторженную характеристику: «Наиболее устоявшимся и зрелым среди выпускников показался мне А. Шнитке… Сильное впечатление произвела на меня оратория… Лучшие страницы оратории, безусловно, впечатляют своей жизненной силой, душевной целенаправленностью».

Но уже в 23 года узнал молодой музыкант и неприятие. Официальное мнение Союза композиторов РСФСР, где была прослушана оратория, таково: произведение «не вписывается в традиции советской музыки». Не было открытых гонений и преследований, да и он не был борцом-диссидентом. Просто был другим, не вписывался в традиции. Хорошо подчёркнуто это свойство гениального композитора названием одного из документальных фильмов, ему посвящённых. Взята строчка из Библии: «Дух дышит, где хочет». Вот и Шнитке творил, как дышал, как хотел. А иначе не мог.

После окончания курса молодой музыкант поступил в аспирантуру, которую окончил через три года. В это время он создал кантату «Песни войны и мира», выполнил заказ «Поэма о космосе». Но понял, что это не его, что писать по заказу и определённому шаблону не может. Создает Шнитке и серьёзные теоретические работы, которые свидетельствуют о таланте учёного. Но и по стезе теоретика не пошёл.

После аспирантуры Шнитке преподавал на кафедре инструментовки (1961 по 1972). Не только преподавал, но многому учился самостоятельно, штудируя труды современных зарубежных музыкантов. Конечно, захотелось попробовать себя в передовом тогда методе авангарда. Это так называемая «додекафонно-серийная техника». Не мне растолковывать особенности музыкальных течений. Специалисты объясняют, что это метод рассчитанной композиции. Надо понимать, что тогда это было что-то совершенно новое. Но и к этой додекафонии не лежала у автора душа. Своими произведениями он остался неудовлетворён. Авангардные направления разочаровали его. Он писал, что, применяя умозрительные методы, композитор теряет главное – эмоциональность. Утверждал, что авангардная музыка не имеет будущего, что это тупиковое направление.

Неслыханная смесь стилей

В беседах с музыкальными критиками и журналистами Шнитке о своём процессе творчества пытался только рассказывать, так как рационального объяснения он не находил. Говорил, что ничего придумывать ему не приходится. Он просто слышит музыку, она звучит в нём, и он это звучание записывает. Супруга Ирина, пианистка, говорит с иронией, что нередко творческий процесс композитора изображают как метания по кабинету, затем творец бросается к роялю и в исступлённом экстазе проигрывает сочинённое. Совсем не так было у её мужа. Лишь изредка он проверял на фортепьяно какой-нибудь отрывок. Обычно же записывал ноты в любое время, даже порой ночью вставал и писал на подвернувшемся листке.

Музыка всегда присутствовала в нём. И музыка, через которую он прошёл, была разная: от барокко до авангарда, бытовой, народной. Композитор посчитал возможным и должным не замыкаться в каком-то определённом стиле, а синтезировать их. Это объединение Шнитке назвал полистилистикой. Таким методом, как утверждают специалисты, известные музыканты пользовались и до него. В этой манере работал, например, Игорь Стравинский. Но Шнитке ввёл этот музыкальный термин, много и подробно разъяснял его суть.

В это время композитор много писал музыку к кинофильмам. Одна из работ, весьма интересных, мультфильм Андрея Хржановского «Стеклянная гармоника» (1968). В нём представлены «переливы» картин известных художников из стиля в стиль — от ренессансного до современного. Композитор рассказывает: «В этом фильме оживает огромное количество персонажей мирового изобразительного искусства – от Леонардо до современных художников… Всё это рядом производило очень странное впечатление и казалось несоединимым. Я не представлял себе, как из этого всего можно создать нечто цельное. Однако режиссёру это удалось. И это навело меня на мысль, что, вероятно, и в музыке подобное калейдоскопическое соединение разностилевых элементов возможно и может дать очень сильный эффект». Так и получилось. Созданные в новой стилистике произведения имели громкую хвалу, но и не менее громкую хулу.

Показательна судьба Первой симфонии, написанной в 1969-1972 годах. Её считают не только вершиной творчества Шнитке этого периода, но и значимым явлением в мировой музыкальной культуре. С. Губайдулина о прослушанном произведении: «Это одно из самых сильных впечатлений, которое мы – музыканты и слушатели – получили за последнее десятилетие. Это настолько масштабное сочинение, настолько сильное по мысли, что, думаю, оно стоит в ряду самых значительных произведений, которые вообще существуют в музыке». Г. Кремер отмечает важную роль, «которую это произведение призвано сыграть в истории музыки».

Полистилистика в полном объёме: здесь и Гайдн, и Бетховен, и Штраус, и Чайковский, и авангард, и средневековье, а при этом джаз, гитара, эстрадные песни, марши — да всё! И при этом театрально обставлено: вначале оркестранты выбегают толпой на сцену, на ходу настраиваясь, во второй части уходят духовые и возвращаются в конце, в финале весь оркестр покидает зал и снова возвращается, как бы повторив начало. Конечно, необычно, непривычно, а потому кого-то восхищает до предела, кого-то повергает в шок.

Первое исполнение под управлением Геннадия Рождественского, которому и была посвящена симфония, состоялось 9 февраля 1974 года в городе Горький (теперь – Нижний Новгород). Дирижер рассказывает о перипетиях, сопровождавших премьеру. На исполнение такого произведения требовалось в те поры разрешение высокого начальства. Шнитке, не любивший и не желавший кого-либо о чём-либо просить для себя, отправился всё-таки на приём к председателю Союза советских композиторов Тихону Хренникову. Услышав просьбу о разрешении, Хренников воскликнул: «Разве я когда-нибудь запрещал исполнение Вашей симфонии? Как же я могу разрешать?!». Тем разговор и закончился. Тогда композитор обратился к Родиону Щедрину, бывшему председателем Союза композиторов РСФСР. Он дал заветную официальную бумагу, в которой значилось, однако, не «разрешаю», а «не возражаю». Но этого было достаточно, исполнение состоялось.

Друзья-музыканты приехали специально на премьеру. В. Холопова вспоминает: «Масштаб произведения и его музыкальные идеи,.. неслыханная смесь стилей, импровизация джазистов, невиданные вбеганья-выбеганья оркестрантов – всё произвело ошеломляющее впечатление». И на прессу тоже. Появились рецензии с диаметрально противоположными оценками. Дальше – больше.

Два обсуждения провёл Союз советских композиторов. Причём дал, можно сказать, объективную оценку: «Если сопоставить эту эстетику с привычной нам, то здесь культивируются другие ценности» и т.д. Все, кто имел возможность попасть в Дом звукозаписи в Москве, стремились прослушать горьковское исполнение. В консерватории студенты тоже организовали прослушивание при огромном ажиотаже. В результате за недосмотр был вызван в отдел культуры ЦК ректор А. Свешников, а организатора студента Игоря Гершберга исключили из консерватории. Потом, правда, восстановили. Вот так пробивалось новое в те поры. А может быть, и всегда новаторам нелегко?

На VII форуме Международного совета при ЮНЕСКО, проходившем в Москве в 1971 году, А. Шнитке сделал доклад о полистилистике в современной музыке. Так его концепция была представлена всему миру. Но в материалы конгресса, изданные на русском языке, доклад этот включён не был.

Продолжение следует.

Архив

Anzeige

Anzeige

Присоединяйся!