Ирина Прохорова: «Мне кажется, это протестное движение – некий жест нового поколения, которое выходит на социальную арену»

Автор:

В номере: 2012

К главному редактору «Нового литературного обозрения» и владелице одноименного издательского дома, соучредителю благотворительного фонда Михаила Прохорова Ирине Прохоровой всенародная слава пришла, когда ее брат занялся политикой, а она стала ведущим полемистом в его штабе. Хотя и до этого ее имя было известно  в интеллектуальной среде. В июне этого года доктор Ирина Прохорова посетила Германию, где выступила с лекцией. На следующий день главный редактор издательского дома „LTC Media Verlag“ Александр Черкасский получил возможность побеседовать с Ириной Дмитриевной Прохоровой.  И она сразу подчеркнула то, о чем будет говорить – это ее личные, субъективные оценки происходящих  в России событий.

«Дети девяностых»

— В прессе много обсуждались политические, экономические, социальные мотивы протестов, — начала разговор  доктор Прохорова. — Мне кажется, есть одна очень интересная деталь. Поскольку я была на всех демонстрациях, то могла из самой гущи событий  наблюдать состав участников. Там было много различных групп: и радикально настроенные, и представители малочисленных партий. Но все же основной костяк – молодые люди и их родители.

Мне кажется, это протестное движение – некий жест нового поколения, которое выходит на социальную арену. Я бы их назвала «дети девяностых». Появилось новое поколение, которое заявляет о себе во всеуслышание, вырабатывает свою систему этических координат, таким образом, вступая в жизнь, желает найти собственный путь.

Для меня ценно то, что и моя дочь тоже ходила на митинги.  Молодые люди заявляют о более гуманном образе жизни и возможности нормальной самореализации. Мне хочется надеяться, что они  скажут свое слово в дальнейшей демократизации страны. То, что было заложено в начале девяностых годов, в том числе и желание большей свободы, все это привело к тому, что новое поколение уже не устраивает то, что устраивало поколение предыдущее. Они хотят более свободного существования.

Девяностые — очень важный период нашей жизни, который абсолютно не исследован, не прочувствован. Его быстро дискредитировали, и это мне немножко напоминает дискредитированные 20-е годы. Это был период трансформации общества, с большим количеством разных сценариев и открывавшихся возможностей — и для целой страны, и для отдельных личностей.

Потом, когда приходит более жесткая система, всё это задвигается на задний план. Хотя именно в такие моменты закладываются очень важные вещи, фундаментальные, которые и определяют всё дальнейшее развитие.

Конец 80-х – 90-е годы — это уникальная, поразительная эпоха в жизни страны, вообще во всей истории России, по масштабам трансформации, причем, мирной трансформации, по степени свободы творчества.

Такого прежде не было в стране. Будет ли когда-нибудь еще — не знаю… Думаю, общество становится мудрее, если делает попытку переосмыслить опыт последних двадцати лет: что с нами происходило, что мы смогли приобрести, какими возмож­ностями не воспользовались, что не разглядели.

Есть такая расхожая фраза: какое прошлое мы себе нарисуем, такое у нас будет будущее. И она абсолютно точная. Потому что мы моделируем наши собственные представления о нашем настоящем и будущем через интерпретацию прошлого. И эти конфликты разных прошлых лет очень важны.

Поэтому люди понимают, что пора ответить на основной вопрос — что является главной, конечной целью существования государства? Безопасное существование человека, его счастье, реализация его возможностей? Или мы так и останемся заложниками некого абстрактного величия?

Мне кажется, что у нас всегда существовал зазор между абстрактными мечтаниями об идеальном государстве и нежеланием сформулировать наши представления о нем. А вообще-то и не факт — может, мы и не хотим жить в этом идеальном государстве, и нас вполне устраивает то, что мы имеем.

Когда говорим о зрелости гражданского общества, напрасно понимаем под этим только сугубо политические моменты. Зрелое гражданское общество — это представления людей о способе своего существования, о той модели счастья, в том числе личного, которую они для себя выстраивают.

Конечно, среди лозунгов, которые звучат с трибун протестных митингов, есть и радикальные. Но в целом люди настроены мирно. У них нет желания каких-то социальных катаклизмов. У меня ощущение, что на этих митингах происходит целенаправленная кристаллизация общества.

Насилие — бесперспективно

— Госпожа Прохорова, почему, на Ваш взгляд, протестные митинги проходят только в Москве, да еще в Санкт-Петербурге?

— Это неправда, — возразила Ирина Прохорова. — В Красноярске шли массовые акции еще в ноябре. Люди выходили с экологическими лозунгами: там собираются строить какой-то комбинат, и они боятся, что произойдет загрязнение среды. Огромное количество демонстрантов приходили с детьми с плакатами «За чистый воздух». Во многих городах шли протесты. И было бы логично их проанализировать, понять, пойти обществу навстречу. Это бы только увеличило популярность руководителей страны. А они считают: как это я уступлю, да меня уважать перестанут. Это не личная претензия к конкретному человеку. Так работает вся наша власть: только насилие. А насилие бесперспективно, на нем далеко не уедешь, это разрушительно для страны. Опыт XX века должен был бы нас этому научить, но не научил.

— Как вы думаете, почему схлынули массовые протесты в Москве?

— Был важен сам факт: общество продемонстрировало, что оно не пребывает в апатии, что люди способны выразить свое мнение, недовольство. Это хорошо для психологического состояния страны. Но протесты не могут идти с утра до ночи. Сейчас общество приступает к серьезным размышлениям о дальнейших путях развития, о формировании новых общественных движений, партий. Ощущения, что ничто не движется, от нас ничто не зависит, больше нет.

— Как Вы видите дальнейшее развитие протестного движения? Вы говорили, что не думаете, что будут столкновения, надеетесь, что не произойдет насилия. Но насколько возможны реформы внутри власти? Как показывает ситуация, власть не готова идти навстречу недовольным своим согражданам.

— Очень трудно представить, что произойдет. Будущее плохо предсказуемо. Протестные митинги, как я уже говорила,  носят довольно мирный характер. Сами люди, выходя на улицы, не желают столкновений. Их цель, чтобы были удовлетворены их требования, в частности, происходили честные выборы. Хотя может случиться и радикализация. Примером тому  «Марш миллионов». Признаться, многие не хотели выходить (лето, дачи, футбол и т.д.). И вдруг накануне митинга начали  проводить обыски у организаторов движения. Причем, я знаю, что большинство негативно относятся к Немцову, Навальному. Тем не менее, на митинг пришли в два раза больше людей, чем собирались.

Очень многое зависит от власти, которая должна понять разницу между мирным протестом и «цветной революцией», что демонстрации и митинги  — это нормальное развитие общества. Происходит диалог с той частью общества, которая недовольна законодательством. Учитывая это, ведутся переговоры, тогда все мирно развивается.   Власть должна постараться понять эту ситуацию, но если она будет показывать свою силу, то диалога не получится.

Хочется найти рычаги влияния на власть посредством общественного движения. Но пока же не находятся.

— На ваш взгляд,  появятся ли новые лидеры?

— Думаю, да. Это люди, которые сформулируют лозунги, которые больше будут отвечать запросам общества.

Мы почему-то всегда думаем, что те проблемы, которые нам предстоит решить, —  беспрецедентны. Но ведь каким-то образом весь мир так живет. Мы ведь чего хотим?

Может быть, оттого, что мы еще толком и не жили до сих пор, сохраняется у нас эта иллюзия, что достаточно иметь благие намерения, чистоту помыслов и все получится само собой.

Разговор о том, что такое хорошо и что такое плохо — он не банальный. Сейчас в нашей стране вообще уже непонятно, что считается нравственным, а что безнравственным. Мы не можем двигаться вперед, всё свалено в одну кучу, и в итоге имеем очень неприятную среду. И вот это, как мне кажется, было упущено в 90-е годы: возможность осмысления того, что с нами произошло, и установка новой базы ценностей, на которых только и может строиться демократическое общество. Да и вообще любое общество. Другое дело, что при разных ценностях разные структуры возникают…

— Многие люди, хорошо образованные, покидали в 90-е страну, понимая, что у них появится больше шансов для самореализации. Есть ли у россиян сейчас эти шансы, или ваши сограждане по-прежнему хотят большего?

— Да, вы правы, был отток большого количества наших граждан из страны, в том числе и молодых людей. Разные тому причины. В начале девяностых у многих было желание вырваться из тоталитарного общества.

Я хочу заметить, что начиная со второй половины девяностых годов этот отток стал уменьшаться. Несмотря на ту сложную ситуацию, которая была в России, возникла и большая надежда на действительную демократизацию в стране. Процветал бизнес, и особенно для молодых людей появилась прекрасная возможность самореализации. Те, кому было по 25-27 лет, начали хорошо зарабатывать. А в двухтысячных  демократические процессы опять стали затормаживаться, и сейчас это достигло апогея. Почему люди вышли на улицы?  Они почувствовали, что дальше так продолжаться не может. Мы хотим состояться в собственной стране. Я очень надеюсь, что произойдут все же кардинальные изменения. Ведь ведутся же  сейчас дискуссии о новых направлениях развития общества.

Культура объединяет

В 2003 году главный редактор издательства Ирина Прохорова была награждена Государственной премией в номинации «Лучший просветительский проект». Ирина Прохорова также является лауреатом престижной премии «Liberty», которая вручается за вклад в русско-американскую культуру и развитие культурных отношений между Россией и США. В 2005 году ей был вручен Орден «Кавалера искусств и литературы» Франции. В 2006 году главный редактор «НЛО» была удостоена самой престижной негосударственной премии – «Премии Андрея Белого» в номинации «За заслуги перед литературой».

…В конце 80-х мы обрели полную свободу слова и возможность публиковать любые тексты. Но после славной революции 1991 года я почувствовала необходимость нового старта, желание создать собственное дело. Так появился первый независимый филологический журнал «Новое литературное обозрение», в обиходе – «НЛО». Сегодня рядом с ним развилось целое книжное гуманитарное издательство. В условиях стагнации официальных российских образовательных структур «НЛО» (а также многие независимые издательства) функционирует, скорее, как неформальный университет.

Мы ежегодно проводим две научные конференции (так называемые «Банные чтения»), на которые съезжаются крупнейшие гуманитарии со всего мира, а оба наши журнала – «НЛО» и «НЗ» — вместе с 17 книжными сериями можно рассматривать как готовые университетские курсы…  Многие издания «НЛО» включены в программу обязательной подготовки студентов-гуманитариев не только в российских ВУЗах, но и в университетах США, Канады, Германии, Финляндии и других стран Европы. У нас огромное количество конференций, презентаций и так далее. Я также возглавляю фонд Михаила, который первым в стране стал системно поддерживать культуру в регионах. Для каждого региона, города мы пишем отдельную программу. Это требует большой исследовательской и творческой работы.

Мнение о том, что в России перестали интересоваться культурой, является мифом. Мы проводим Красноярскую ярмарку книжной культуры,  и растущий интерес к ней это подтверждает. В первый год её посетило двенадцать тысяч человек, в следующий — уже тридцать пять тысяч.  И все идет по взрастающей.  Люди приезжают даже за тысячи километров сюда, потому что такая потребность, культурная потребность,  существует. Эта потребность существует в нашем обществе, потому что именно культура объединяет нас всех, объединяла всегда всю страну. Красноярская ярмарка книжной культуры всегда приглашает в хорошее общество, она дает возможность еще раз встретиться с лучшими писателями, поэтами, художниками, фотографами, дизайнерами. И той пищи для ума, которую мы получаем в эти дни, хватает на целый год.  

В двухтысячные годы были закрыты очень многие учреждения культуры. И в данном случае ярмарка стала такой площадкой, где люди смогли увидеть, что интерес к культуре, чем мы всегда раньше гордились, не пропал.  И я увидела в Красноярске, на самом севере нашей страны, среду, которая очень похожа на столичную. Люди из глубинки покупали хорошие книги. Это о многом говорит.

Быстро прошло время, отведенное для встречи с Ириной Прохоровой. Я с удовольствием воспользовался возможностью передать нашим читателям информацию о происходящих в России процессах из уст непосредственного участника этих «горячих  событий» и  умнейшей женщины.

Архив

Anzeige

Anzeige

Присоединяйся!